Он всегда был неземным существом. А сегодня особенно! Таким странным, как китайская азбука… И таким притягательным, как отполированный Кайен. Или даже Континенталь? Да, наверное, всё же, как Континенталь. С аэрографией!
А она была просто девушкой. Хотя представительницы милого пола редко бывают «просто девушками». Но она была именно такой. Во всяком случае, сегодня.
Он сидел в кресле и внимательно изучал стенку. Его взгляд выражал такую сосредоточенность, как будто он был занят, как минимум, спасением мира. И он действительно сейчас этим занимался! Его мозг со скоростью алкаша, бегущего за водкой, генерировал идеи, до которых «прогрессивное» человечество не докумекало бы ещё несколько тысячелетий. Резвые мысли и какие-то замысловатые формулы, смысл которых был известен только ему и, возможно, Эйнштейну, проплывали у него перед глазами, отражаясь в лучах невидимого диапроектора на шероховатой и потрескавшейся от старости и, быть может, чьих-то голов, стене. Конечно, для всех людей, включая её, внимательно смотревшей в упор на своего героя, диапроектор был невидим, но он сам мог лицезреть всё! И старенький голубой прибор, и странного человека в причудливой шляпе, который вручную перематывал кадры.
Он не любил незнакомцев, поэтому решил наградить смешного старика молчанием, но затем, подумав, попытался стрельнуть у него сигаретку. Конечно, дед оказался жмотом, сказав, что не курит. И, естественно, практически сразу достал из кармана пачку Парламента и зипу, почему-то с канабисом.
Этот жест неприличия начал было уже озлоблять нашего гения, однако, вдруг, шляпа с пожилого крутильщика диафильмов улетела вверх, повиснув в воздухе, а под ней оказались самые настоящие рога!
- Так вот зачем тебе шляпа, Сатана! – догадался наш герой.
- А с чего ты взял, что я Сатана? Может, я на самом деле Бог и решил тебя просто ввести в заблуждение? – с лукавинкой в глазах ответил дедок, пустив в сторону мужчины клуб дыма.
- Нет, Богу это не надо. Он чист, как этиловый спирт – отмахнулся он, отмахиваясь от дымовой завесы.
- Правда? – рассмеялся старик. Если ты и в самом деле так думаешь, значит, ты – лох – заключил он.
Его с самого детства постоянно обзывали, а лох – это было самое желанное слово, которое он только мог мечтать услышать в свой адрес. Но сейчас оно его чрезвычайно обидело, что захотелось, не отходя от кассы, надрать старикану задницу, не смотря на его почтенный возраст.
- У меня нет задницы, – словно прочитав его мысли, ответил дед. Он повернулся спиной, а там…. Со стороны спины над ним висел золотющий нимб, от которого исходило немыслимое сияние. Так даже не сияют бриллиантовые толчки всяких Абрамовичей-Березовских. Это сияние настолько умиротворяло, что, ни с того, ни с сего, по телу нашего гения пробежала такая волна удовольствия, что устраивать бойцовский клуб с чудо дедом ему резко перехотелось. «Ментальный оргазм» – так он называл своё состояние, в которое умел впадать довольно часто, практически через день. Пока он валялся, распластанный, в кресле с закатанными глазами и высунутым языком, она неотрывно смотрела на него, думая, какой же он у неё умный.
Вскоре к нему вернулась ясность мысли. Он открыл глаза, огляделся. Но странный старикашка куда-то пропал. Он перевел взгляд на стену. Да, диафильмы больше не показывали.
- Блокнот… – промямлил он ей. Блоокнооот… Я всё понял… Я напишу!
Она тут же принесла ему потрёпанный блокнот, наполовину исписанный, немного посидела у него на коленях, погладив его светлые волосы и ласково проговорила:
- Пиши, дорогой, пиши, – во имя науки и добра!
И тогда ручка заплясала в его руке. Скрип ручки о бумагу вместе с частым шелестом листков раздавались довольно долго в полупустом помещении. Вместе со звучанием взмахов её ресниц и их общим дыханием, одним на двоих. За месяцы, проведенные вместе, они научились дышать синхронно.
В конечном итоге, поставив последнюю точку, он отложил блокнот, подошёл к ней и сел рядом, положив свою отяжелевшую от усиленных дум голову ей на плечо.
Вдруг идиллия была убита. Послышались звонкие приближающиеся шпильки.
Выплывшая из-за угла толстая тётка в белом халате недовольно пробухтела, сурово глядя на них:
- Ну, сколько можно просить вас не раскидывать в местах общего пользования свои вещи. Тем более этот блокнот с каракулями. Уже больше половины блокнота в каких-то крючках и загогулинах, по очереди философствуете, Канты, блин. И вообще вам пора спатки, не отбиваемся от режима, мужчины! – закончила она свою гневную тираду, проходя дальше по коридору, стуча удаляющимися каблуками.
Он зажал её ладонь в своей руке и мечтательно произнёс:
- Завтра ты будешь генийшей, а я – нормальным. Ведь завтра тебе лекарство вдуют.
- Да, улыбнулась она. Как странно и неинтересно быть нормальной.
Лекарств в этой психбольницу на ежедневную дозу всем больным, действительно не хватало. И, как во всяком лечебном учреждении подобного типа, женщины в мужских отделениях не лежали…
Конечно, загреметь в подобное заведение далеко не самая заветная мечта любого человека, однако наркам-геям тут не так уж и плохо кОсится от армады…
