Где-то в центре необъятной Галактики одну из квадриллионов планет под названием Свабодия делили, делили и никак не могли поделить между собой две разумные цивилизации – зелёные и серые. Зелёными назывались предприимчивые, юркие и творческие великаны-кузнечики, а серыми – хитрая, паразитирующая и властолюбивая гигантская саранча.

Надоело кузнечикам терпеть притеснения саранчи. Стали они частенько собираться вместе и продумывать планы защиты от террора со стороны серых. И лидер у них выявился, это был самый умный и пассионарный кузнечик по имени Сва-Сва.

Одним прекрасным утром Сва-Сва грелся на солнце во время рабочего перерыва у большого водоёма в окружении сородичей. Цивилизация зелёных несла огромные потери из-за паразитирующей деятельности саранчи, которые взяли под свой контроль почти все ресурсы планеты. Жизнь кузнечиков становилась все печальнее и зависимее от серых. Сегодня лидер-Кузнечик не досчитался нескольких своих верных товарищей…

Внезапно он подскочил и произнёс:

- Друзья, наш мир болен. И с каждым новым днём это становится всё очевиднее.
Мы до сих пор обогреваемся и освещаем землю нефтью, углём, газом, хотя могли уже давным-давно перейти на безоплатную вечную энергию, получаемую из окружающего пространства – эфира. Но, конечно, монополистам-серым это не выгодно, пока в теле каждого из нас нет вживлённого контролирующего чипа, и пока нас несоизмеримо много по их меркам…

Сейчас нас ожесточённо истребляют. Нам насадили культ потребления. Большинство из нас забыли, что такое творить, создавать, критически мыслить, потому что саранча знает, как искусственно сделать правую половину мозга совершенно неактивной.

Добавляем сюда вредную пищу, испорченную серыми, их явное негативное вмешательство в наши социальные процессы, наш рабский труд с утра до вечера, тарифы и налоги (а правильнее сказать – дань), которую мы отдаём им – вот и получаем условия создания идеального кузнечика-робота, безропотной биомассы. Робота, который откажется сдвинуть свою ожиревшую пятую точку для протестов. Он просто не поймёт, что происходит.
Наш институт семьи убивается напрочь, мы вымираем! С раннего детства нашим особям женского пола они уже давно внушают на подсознательном уровне посредством средств массовой информации, как плохо быть матерью.

Думай и заботься только о себе – вот он девиз нашей вымирающей современной молодёжи…
Примасленная серыми наука со всех углов планеты вещает, что иметь антитрадиционную ориентацию – абсолютно нормально, и в первую очередь такая пропаганда губит неокрепшую детскую психику, делая из нормальных кузнечиков непонятно что, неспособное размножаться и самостоятельно мыслить.

Как противостоять всей этой заразе, этим паразитам? Это возможно только благодаря реальным действиям и бесстрашию. Нас – много, а их – единицы. За нами правда и свет! Нам нужно восстать и во всеуслышанье заявить о своем выборе жить на Свабодной планете с национализированными ресурсами! На планете, где соблюдаются родовые традиции, в которой надежно защищен институт детства и материнства.

Мы достойны уйти из зомбирующих многоэтажных строений в собственные дома, жить в согласии с природой, пользоваться природными источниками энергии, без участия топлива, кушать полезную натуральную пищу, заниматься любимым делом, принося пользу себе и миру.
Разве мы позволим врагам победить нас? Фигушки! Нам нужна другая власть, новые заветы, совершенно иной строй, где учтены и надежно защищены права каждого зелёного! Поверьте, что это возможно, и картина мира постепенно начнет меняться…

Сва-Сва, немного подумав, продолжал:

- Как жаль, что мне невозможно сейчас напрямую обратиться к представителям правительства, церкви, судебной, медицинской, образовательной, научной, а также системы охраны порядка. Серые им платят деньги, неважно какие – большие, малые, и поэтому они до сих пор готовы истреблять нас, своих сородичей, защищая интересы грабителей Свабодии…

Интересно, им кошмары по ночам не сняться? Им вообще комфортно живётся на стороне зла?
Ведь, выступая на их стороне, они подписывают своим душам смертный приговор во веки вечные, во все цепочки перерождений, они лишают себя и своих близких покоя, здоровья и гармонии. Но ведь есть и другой выход – держаться вместе, стоять грудью за свой народ, за нашу любимую Свабодию!

- Но как же мы окажем им сопротивление? У них же и власть, и оружие? – осторожно поинтересовался Ромми, друг Сва-Сва, – они нам так просто свои привилегии не сдадут…

- Да по мне лучше попытаться сделать хоть что-нибудь и умереть от рук врага, чем продолжать быть рабом, терпеть всё это насилие – отрезал глава кузнеческого освободительного движения.

Кузнечики-великаны вдохновились словами мудрого Сва-Сва и, наконец, осознали, что пора объединяться и строить вместе великое и справедливое государство. Они собрались все вместе, вооружились, кто чем мог и пошли плотной стеной на серых и их прислужников, количество которых было в сотни раз меньше…

Оказывается, что самые пронырливые и хитроумные серые давно предусмотрели возможность бунта со стороны своих рабов-кузнечиков. На этот случай они построили себе летающую тарелку. Увидев приближающиеся колонны зеленых декадентов, трясясь от страха, они быстренько погрузились в свой летательный аппарат и улетели в неизвестном направлении…
Но, конечно, все серые со своими прихлебалами в космолёт не поместились. Они поняли, что выиграть битву – это анрил, ведь расклад сил неравный, и первыми предложили зелёным перемирие. Однако Сва-Сва знал, что их гнилые умы и души не упустят шанс разрушить любую хорошую систему исподтишка.

Поэтому остатки серых под бдительным надзором вооруженных кузнечиков некоторое время строили для себя новый космический аппарат, а потом, когда он был закончен, последовали за своими единомышленниками в далёкий космос. На планете Свабодии их больше никто и никогда не видел.

Сва-Сва и подумать не мог, что так легко и просто можно избавиться от оккупантов. Для этого нужно только объединиться с теми, кто разделяет твои идеи. И оказывается, ни один, ни тысячи даже самых сильных и властных рабовладельцев безсильны перед тем, что защищено от насильственного отъёма и порабощения – свАбодной волей разумного существа!

А ты раб или владыка своей жизни?

Когда ночь опускается тёмным покрывалом на летний город, они вылетают на прогулку и кружат в поисках цветов и света. Приносить пользу людям – их истинная миссия.

- Эй, амиго, как успехи? подкрепился, надеюсь? – спросила она, подлетев ближе к своему другу.
- Да, совсем деху, вот только меня уже тошнит от этих одуванчиков, – пожаловался белый мотылёк своей подружке.
- Бедняжка! А я сегодня как раз заприметила новую клумбочку с ночными фиалками! Полетели похаваем? – заглянув в его большие мозаичные глаза, промолвила миниатюрная серая бабочка.
- Ночные фиалки говоришь? Круто! Слушай, ты ж мне друг, расскажи, где эта клумба находится, плиз! Не возражаешь, если я свожу туда мою новую девушку? – загорелся он.
- Нет… конечно, нет… пролетишь старый тополь и поле с клеверами – и увидишь… – стараясь не расплакаться, с силой выдавила ночная бабочка.
- Спасибо, я в долгу перед тобой! – весело проговорил её любимый.
Тут к ним подлетела красивая и статная белая бабочка с чёрными узорами.
- Милый, а вот и я! Так… а что это за серость с тобой? Ладно, полетели, у нас ещё столько дел, – хихикнув, проговорила красавица. Он виновато взглянул на «серость», и парочка вскоре исчезла в свинцовых сумерках.
Оставшись одна, она разрыдалась. В голос. «Так тяжело любить всем сердцем и безответно! Я не нужна этому красавчику, такая серая и невзрачная… Он влюбляется только в больших и белоснежных» – думала «серость», а душа внутри сжималась от горя и несправедливости. «И живу я недолго, всего-то месяц… Так и умру без любви…»- сокрушалась она, приземлившись на мокрую от росы траву. «Ах, если б я превратилась в женщину, то точно успела бы за долгую жизнь найти свою любовь» – подумала маленькая ночная бабочка.

*****

- Эй, амиго, как успехи? подкрепился, надеюсь? – спросила она, подойдя ближе к своему другу, выходящему из Макдака. Она знала всё о нём, его распорядок, привычки и график работы. Каждый день примерно в это время он ужинал в Макдональдсе после напряженного трудового дня.
- Да, совсем деху, вот только меня уже тошнит от этих Биг-Тэйсти и Чикенов, – пожаловался красивый блондин своей подружке.
- Бедняжка! А я сегодня как раз заприметила новую кафешку с твоей любимой итальянской кухней. Пойдём похаваем? – заглянув в его большие зелёные глаза, промолвила миниатюрная «серая мышка».
- Итальянская кухня говоришь? Круто! Слушай, ты ж мне друг, расскажи, где эта кафешка находится, плиз! Не возражаешь, если я свожу туда мою новую девушку? – загорелся он.
- Нет… конечно, нет… пройдёшь памятник Ленину и магазин «Айсберг» – и увидишь… – стараясь не расплакаться, с силой выдавила девушка.
- Спасибо, я в долгу перед тобой! – весело проговорил её любимый.
Тут к ним подошла красивая и статная блондинка с огромным бюстом.
- Милый, а вот и я! Так… а что это за серость с тобой? Ладно, полетели, у нас ещё столько дел, – хихикнув, проговорила красавица. Он виновато взглянул на «серость» и парочка вскоре затерялась в спешащей толпе.

Оставшись одна, она разрыдалась. В голос. Посреди живой улицы. «Так тяжело любить всем сердцем и безответно! Я не нужна этому красавчику, такая серая и невзрачная… Он влюбляется только в пышногрудых блондинок, – думала «серость», а душа внутри сжималась от горя и несправедливости. «И лучше умереть, чем жить без любви…», – сокрушалась она, идя, не разбирая дороги.
Слёзы, размытая тушь, раненое сердце… Девушка долго бродила по вечернему городу. Мысли были только о нём, – о мужчине её мечты и о ней, – о смерти. «Он никогда, никогда не будет со мной. И кого бы я не полюбила, никому я такая серая и неинтересная не нужна»… – с горечью думала она. Глаза уже устали плакать. Ноги уже устали ходить, но хрупкая молодая женщина несла в себе свою боль, проходя вдоль аллеи опустевшего парка. Позади остался величественный тополь-долгожитель. В прошлом дне – ужасное разочарование и зашедшее солнце.

Подул ветер. Она подумала: «Ветер – это к переменам, да и холодно мне в этой тонкой кофточке». Ветер прояснил её сознание и она уже было собралась идти домой, как вдруг в траве что-то блеснуло. Девушка наклонилась и увидела бабочку. «Вот бы мне превратиться в ночную бабочку, летать себе, пить нектар и не думать о любви» – подумала, глядя на невзрачную бабочку, «серая мышка»…

*****

Мечта девушки вскоре осуществилась. Когда ночь опускается тёмным покрывалом на город, она вылетает на улицу в поисках цветов и света. Приносить пользу людям – её истинная миссия.
Только цветы должны быть высокого качества и огромными букетами. А свет – исключительно высшим. Чаще всего она приносит пользу мужчинам, но и женщинам тоже может. Главное, чтоб за приличную плату.
А что же бабочка? Она прожила ещё пару недель и умерла. Потому что ночная бабочка ни при каком раскладе не может стать женщиной. А женщина «ночной бабочкой» – легко!

2007 г.

Поздняя осень. Тёмное хмурое небо заботливо запеленало Питер. Казалось, что природа вот-вот разрыдается, затопив город в своих холодных слезах…
Именно в этот депрессивный день недалеко от метро «Академическая» состоялась случайная встреча двух братьев.

- Слышь, Вован, ты зря сюда прилетел. Теперь эту точку контролируем мы с Димоном. Так что твоя кормушка накрылась, поищи себе другой бизнес, – радужно встретил брат брата.
- Но… Как ты мог так просто и цинично убрать меня из доли? Мы же братья! – обеспокоенно затараторил Вован, выпучив свои и без того большие глаза.
- Да уж… Братья… О чём я, кстати, безумно сожалею. Да, нас вырастила одна и та же мать, в наши головы вдалбливал вечные ценности один и тот же отец. И… если бы он сейчас был жив, Царствие ему небесное, то он бы был просто в шоке от того, какое чудовище получилось из тебя, – спокойно и размеренно объяснил ему старший брат.
- А… понимаю. Всё никак не успокоишься из-за неё, да, Игорь?… – выдавил из себя младший.
- Да, из-за Светы – подтвердил ему Игорь, отводя глаза в сторону, стараясь не соприкасаться взглядом с братом.
- И что? Ты готов отказаться от родного братана из-за какой-то тупой самки? – с долей сарказма выдал ему Вова.
- Она не просто тупая самка. Я её действительно любил, – быстро проговорил старший братец…

Немного помолчав, глотнув большую порцию воздуха, он добавил:

- И до сих пор люблю… А ты разбил мои мечты вдребезги. Ты исполосовал моё сердце наточенной бритвой… Ведь я был готов прожить с ней вместе до конца! Иметь детей только от неё. Смотреть с утра до ночи в её чудесные карие глаза, любоваться её белоснежными волосами. А ты всё это прекрасно знал, но воспользовался своей молодостью. И… – его голос задрожал, – И… Я тебе этого никогда не прощу.
- Какая любовь? О чём ты, братец, – пошёл в словесное наступление Вовочка, нисколько не краснея, – ты никогда никого не любил! Только криминал, драки, хулиганство, вкусная еда и каждый вечер новая цыпочка – вот твои несменные приоритеты. А на меня ты злишься только из-за того, что впервые в жизни тебя самого кинули. Ты-то привык самолично издеваться над тётками, бросать их, попользовавшись, как только дело сделано. Так было всегда до Светланы. И вот она тебе внезапно наносит удар по твоему самолюбию, а ты вымещаешь свою агрессию на мне. Спасибо, мне очень приятно. Но, дорогой мой, где здесь логика? – парировал младший брат.
- Да, о чём с тобой можно говорить? Драки, криминал, еда, полигамия – все эти вещи сейчас мне глубоко индифференты! Раньше я был таким, но с тех пор много воды утекло, миллион вещей приключилось. Жизнь меня била и испытывала. И я учусь на своих ошибках, – философствовал Игорь.
Между тем младший брат начал с аппетитом поедать блинчик.

Игорь продолжал:

- Весь этот материализм – это такая клоака! Он делает нас рабами системы, бездушными роботами. И я выбрал для себя иной путь. Ты помнишь, как я парил в облаках, когда познакомился со Светиком?
- Угу, – не отвлекаясь от вкуснейшего теста блина, промычал Вован.
- Так вот, тогда, уже в зрелом возрасте, я впервые полюбил. И понял, что в этой жизни важно, а что можно легко отбросить. Любовь, духовность – вот те ценности, которые действительно нужно культивировать в себе. И мой дружбан Дима разделяет моё мнение. А в тебе, братуха, я вижу отражение себя в прошлом. И мне больно наблюдать за тем, как ты прожигаешь свои годы в драках и в разврате. Ты должен подняться выше всего этого и воспарить, иначе судьба может распорядиться плачевно, – подвёл итог Игорь, взглянув на брата.

Тот, казалось, пропускал его слова сквозь себя, полностью сосредоточившись на еде.

- И даже сейчас, я пытаюсь в сто тридцать пятый раз тебе помочь, указать путь спасения, а ты просто хаваешь, как всегда. И так уже жирный, еле ходишь! – укоризненно заметил старший брат, покачав головой.
- Да, я не такой тощий, как ты. И что? – возмутился Владимир,- вокруг меня полно девчонок, которые не прочь. Кста, я тебе не говорил, что у меня в другом районе есть ещё 3 точки, одна из которой – супермаркет? – ядовито высказал он, подняв голову вверх.
- Нашёл, чем гордиться. Мне начихать на твои точки и твоих тёлок. Зато у меня есть то, что загажено у тебя. Это душа! Вот что важно, вот что ценно, – незамедлительно ответил ему Игорь.
- У тебя есть то, чего у меня нет – это старческий маразм, – нагло и громко заявил ему младший брательник.
- Какой такой маразм? Я уж побольше твоего в жизни соображаю! Я старше, опытнее! И сколько раз я спасал твою шкуру! Тебе напомнить? – начал кипятиться Игорь, – Совсем недавно я бросил все дела, собрал свою банду, мы примчались к тебе на подмогу, когда какие-то шакалы пытали тебя, хотели отрезать твои ноги! А помнишь, как я воспитывал твоих детей, как своих собственных, когда ты улетал в другой город на несколько месяцев к какой-то уже давно брошенной тобой бабе? Я всегда стоял за тебя горой! А ты ради меня хоть что-нибудь сделал?

Старший брат вопросительно посмотрел на младшего и продолжил:

- Ты меня отблагодарил тем, что отбил у меня мою любимую. Ты просто чудовище, готовый продать всех ради еды и секса! Мне стыдно, что у меня такой брат… – Игорь еле сдерживал себя от внезапно нахлынувшего чувства боли и обиды. Всегда, вспоминая Свету и предательство брата, обида начинала комом подступать к его горлу и душить, душить… Он был на взводе.
Вова несколько секунд стоял, как статуя. Видимо, правда настолько парализовала его, что он не мог не только ничего выдавить из себя, но и пошевелиться.
Когда окаменелость спала, единственное решение, которое пришло в его голову, было – ударить брата. Больно-больно.

Как торнадо, Вова налетел на своего старшего брата и начал бить его по голове. Игорь был опытным бойцом, хоть и не ожидал он внезапного удара, но умело защищался. И даже смог нанести серьёзный удар по ногам своего жестокого младшего брательника.
Они дрались посередине площади прямо у метро рядом с блинным ларьком «Рубли». Мимо туда-сюда пробегали люди, не обращая внимания на уличную потасовку. Даже милиционер не стал вмешиваться, а просто наблюдал то за дракой, то за проходящими аппетитными девушками.
Рядом с блинным ларьком у «Академической» сражались 2 голубя.

17 ноября 2008 года

Макс был безумно ревнивым собственником! Под маской тирана он искусно прятал в себе неуверенного взрослого мальчишку. Но он был хитёр! Поэтому, Максиму без труда удавалось манипулировать своей подругой – красоткой Анной. Аня была среднестатистической русской девушкой: очень жалостливая, добрая, верящая в любовь. Самое страшное слово, звучащее словно звук отбойного молотка, для неё было – одиночество. И на этих 3ёх струнах её покорной души играл не такой уж красивый и яркий Макс. В нужный момент, после очередной «ссоры с расставанием», он просто приползал к Анечке, вставал на колени и, пуская скупую мужскую слезу, заявлял, что любит её очень сильно, и жизнь без неё лишена смысла… (О, это был его любимый приёмчик!) После такой воистину театральной игры парня, Анна, естественно, прощала его и давала ещё один шанс. А потом ещё. И ещё…

- Аллё, Максимка! Привееет! У меня тут радость! Ленка нашла классного фотографа и мы сегодня едем с ней на фотосессию, – весело вещала своему парню по телефону симпатичная девушка с длинными светлыми волосами.
- Какой фотограф? А вдруг он окажется маньяком? Аня, тебе всего 18 лет, ты ничего не шаришь в жизни! Мне уже 25, и я больше разбираюсь, поверь! – возмущенно орал в трубку Макс.
- Ну, Максим, я же буду не одна, а с Леной. Ты же знаешь, для меня, как для будущей актрисы, очень нужна эта фотосессия! – словно у злого папы отпрашивалась Аня.
- Конечно, ты меня никогда не слушаешь… Едьте, но я буду тебе звонить, – немного сбавив тон, возмущенно высказал он.
- Только вот не надо звонить мне через каждые пять минут, ладно? Всё, мне пора наводить красоту, пока! – проговорила Анна и повесила трубку.

Максим нервничал. Как, впрочем, и всегда в такие моменты. «Почему я должен её делить с Ленкой, с фотографом, с другими людьми? Она должна принадлежать только мне!» – эти мысли пульсировали в его голове в бешеном темпе. Он закурил, откинувшись в кожаном кресле, закрыл глаза и, выпустив клуб ядовитого дыма, улыбнулся. Да, этот план был спасением!

Пока его Аня крутилась во всевозможных ракурсах перед камерой, Макс уже приехал на дачу. Она располагалась в 30 км от Москвы по Егорьевсому шоссе, в центре Малаховского лесничества. Они с Аней любили бывать здесь летом. Величественная лесопарковая зона, несколько прудов, речка Македонка, живописный водоём – Малаховское озеро. Анна была влюблена в природу, особенно в воду. А Максим обожал поездки на старинную и тихую дачу по большей части из-за того, что Аня посвящала только ему всё своё время.

Он успел купить и донести до дачи 3 бутылки вина, вкусный торт со взбитыми сливками, две огромных канистры с водой, сторчал пачку крепких сигарет. Макс задумался. Он ни разу туда не спускался. Надо было всё проверить. А вот и деревянная скрипучая лестница, которая открывалась взору, если отодвинуть зелёный коврик и открыть крышку люка.

Его дедушка под конец жизни спятил. Он ждал, что либо американцы, либо инопланетяне (если не все сразу) обязательно начнут 3ью Мировую Войну бомбёжкой Москвы и Подмосковья. Поэтому он оборудовал винный погреб дачи под мини-квартиру. Провёл туда электричество, перетащил телевизор, диван и даже электрическую плитку. Поставил книжный шкаф, диван и письменный стол со стулом. Его жена, бабушка Максима, тогда ещё была жива, но он разрешал ей спускаться в погреб только на пару минут, чтобы оставить еду.

Но прожил он в своём убежище недолго. Однажды утром, женщина спустилась к своему мужу с тарелкой плова, в надежде увидеть его, сидящего за столом и что-то пишущего. Но на привычном месте его не оказалось. Он недвижно лежал на диване с перекошенным от ужаса лицом. Белый, как полотно. Слёзы брызнули из морщинистых глаз старушки.

Вскоре не стало на свете и её. Родители тогда ещё маленького Максима забеспокоились, что бабушка долго не выходит на связь, телефон на даче предательски молчал. В скором порядке приехали туда, но старушки в доме не оказалось. Папа Макса уже хотел бежать прочёсывать лес, в котором любила гулять старушка, но его жена посоветовала спуститься вниз. Там и обнаружили тело, с застывшим страхом в глазах. С тех пор в подземную комнату больше никто не спускался. Максим никогда не рассказывал своей девушке про погреб под ковриком, потому что, после смерти деда и бабули, вся семья пришла к выводу, что это место – проклятое.

Но сегодняшнее событие изменило представление парня об этом погребе. «Нам никто не будет мешать. Только я и Анечка. Я не намерен больше терпеть!» – думал он, забирая на сотовом её номер. «Ещё и телефон вырубила, сука! – выругался вслух парень, доставая из пачки очередную сигарету, – Натянул её уже там что ли фотограф? Но сегодня-то всё изменится! Ах да, спуститься надо,» – вспомнил Максим и отодвинул в сторону плетённый зелёный коврик.

Темно! Макс достал из кармана толстовки мобильник и стал светить им, как фонариком. Лестница было очень высокой и почти вертикальной. И неимоверно скрипела. «Прямо, как в ужастиках» – подумал парень, спускаясь всё ниже и ниже. Наконец, он опустился на деревянный пол погреба. Заприметил что-то похожее на выключатель. Щёлк. Да! Свет залил небольшое пространство. Само помещение одновременно и отталкивало, и притягивало. Площадью примерно 11 м. кв. это было единственное место, где Аня была бы только его.

Максим огляделся: почти посередине располагался огромный старинный диван, напротив него – телевизор, наверное, 1990 г. выпуска. Слева стоял письменный стол, заваленный рукописями и книгами, вблизи от него – книжный шкаф. В воздухе пахло сыростью и бумагой, почти как в библиотеке. Направо от лестницы, в самом тёмном углу, валялись какие-то доски и куски фанеры. «Наверное, дед что-то мастерил там», – догадался парень, подойдя поближе. В глаза бросилась большая картонная коробка, Максим заглянул внутрь, там были столярные инструменты, подтвердившие его догадки. На полу валялись верёвки. «Они могут пригодиться нам!» – подумал парень, радостно улыбаясь.

Завопил drum & bass из кармана. «Кто меня хочет? Она!»
- Да, любимая, – как можно ласковей проговорил Максим.
- Максик, я тааак расстроена…- в трубке раздался совершенно подавленный её голос.
- Солнце моё, не переживай! Помнишь, мы давно хотели съездить на дачу? Так вот, я уже там. Приготовил тебе сюрприз, приезжай ко мне, я соскучился! Я тебя утешу! – он знал, что эти слова сразят её прямо с сердце.
- Нет, прости, давай в другой раз, просто мне действительно очень плохо…. – на том конце провода.
- Ладно, но если передумаешь, я тебя буду ждать! – заметно погрустнел он.

Макс стоял в ступоре ещё несколько минут, затем громко закричал: «Вот фаааак! Почему она меня всегда обламывает? Вот шлюха!» Начал судорожно подниматься по лестнице, ведь сигареты остались наверху. Он слишком много курил. И причина истощения его психики – Анна. Нет, конечно, истинная причина в нём самом, в его дикой неуверенности в себе. А Аня только подливала масло в огонь, когда предпочитала его обществу подружку детства, компьютер или, как сегодня – похотливого фотографа. Он не давал ей свободы. Не считал это нужным. Просто Максим очень боялся, что она бросит его и станет чьей-то другой. Макс знал, что такой красивой бабы у него точно больше никогда не будет. Вскоре он оказался в комнате дачи и, как угорелый, побежал на кухню за пачкой, быстрым движением руки схватил её со стола и, на ходу открывая и вытаскивая сигу, вышел во двор.

Двор дышал тишиной. Стоял не по-летнему прохладный июль с частыми ливневыми дождями. В тени огромных наполовину умерших кустов смородины, высоких раскидистых ив и стройных берёзок находился самопальный столик и лавочка. «Вроде бы чистая» – подумал Максим и присел на неё. Солнце чуть пробивалось из-за хмурых туч. Покуривая сигаретку, парень думал о том, почему же его грандиозный план не хочет выполняться прямо сегодня? «Чёрт возьми, ведь я же страдаю» – это было единственным и главным оправданием его желания запереть Анну в подземной комнате и долго-долго не отпускать! «И никогда не отпускать» – мысль, сначала шокировавшая, но крепко-накрепко застывшая в его мозгу… Вообще мысли не давали ему покоя сегодня особенно. Он придумывал различные комбины, которые помогли бы зазвать Аню к нему. Размышления, загоны, страх и ненависть… Так он просидел во дворе, покуривая, где-то полтора часа, как вдруг не услышал быстрые шаги.

- Я всё-таки приехала! – раздался голос Анны, уже подбегающей к нему.
- Моё золотце! – обнимая девушку и нежно убирая за ушко прядь её шикарных волос, прошептал Максим.

2.

Некоторое время они просто молчали и смотрели на предзакатное небо. Но тишину нарушил его властный голос, вопрошающий, что же всё-таки стало причиной несправедливых слёз, ещё недавно стекавших с её модельных щёчек.

(Он не мог промолчать, потому что привык с детства играть роль следователя, отбирая энергию у остальных. Во многом благодаря родителям-тиранам. Конечно, они не были виноваты в том, что уделяли своему сынишке мало внимания, они же усердно работая на “светлое будущее”, которое, вопреки ожиданиям, так и не наступило благодаря тому, что Россию с потрошками продали западу и олигархам).

Не смогли родители Максима приспособиться к новому строю, оттого скандалов и ругани в их семье стало еще больше. Невыносимое место – так называл их дом сам Макс, стараясь бывать там как можно реже. Ещё одним невыносимым для него местом было их общее место работы – семейный бизнес в виде магазинчика сувенирами из “евро”китая. Он работал там уже несколько лет. А дача… Дачу он пылко любил, тем более теперь, когда его воспаленный ум придумал новое применение подвалу.

Однако Аня поведала совсем не о том, как развратный фотограф клеился к ней и её подруге. Логичные (или не очень) опасения молодого человека не подтвердились. Расстроила её другая деталь, оказывается, портфолио её лучшей подружки, с которой они вместе пекли куличики на песке в 5 лет, заинтересовало одно известное модельное агенство Нью-Йорка. И не только! Ей предложили второстепенную, но интересную роль в отечественном кино.

“Но ведь её же внешность далека от идеала, от принятых канонов красоты – возмущалась Анна, – Почему тогда востребована она, а не я?”

Неуспех. В те минуты это было одним слагаемым их жизней, роднившим их как никогда. “Подумать только, она такая же потерянная, как и я” – отметил про себя Максим, пристально всматриваясь в её безупречное лицо.

- И не плачь больше никогда по этому поводу, ты самая красивая, – ободряюще сказал он, обнимая её за тонкую талию, – а теперь пойдём в дом. И прихватив всё еще всхлипывающую девушку, они направились в сторону старой дачи.

3.

Электрический чайник весело кипел на столе. Тортик был уже нарезан. Но молодым людям, теребящим белую скатерть, было невесело, они всё пережёвывали внутри себя своих внутренних демонов. Как всегда бывает в таких случаях, жизнь казалась беЗполезной тратой времени, отрезком, ведущим вникуда.

Когда проступают такие мысли, невероятная жалость к себе будто перекрывает кислород. И некоторые люди годами играют роль бедняжечки, всё глубже вовлекая свою и не только свою жизнь в пучину неуспеха и несчастья.

Максим время от времени поглядывал в сторону зелёного коврика – путеводителя в их счастливую с Аннушкой жизнь. Он, кстати, никогда не рассказывал своей девушке о том, что когда-то произошло в нём. Это было незачем.

“У меня для тебя есть сюрприз, пошли” – после того, как чай был выпит сказал он, взяв Аню под руку. Конечно, он вёл её туда…

4.

Когда лестничный спуск был  успешно преодолён, они оказались в погребе. Он спускался первым, а она второй, не отпуская его руку.

- Куда это ты меня привёл? – заволновалась она, -   и почему здесь так темно?
- Сейчас тут будет свет, – промолвил Макс, отчаянно дёргая нащупанный в темноте выключатель, но свет как назло даже не думал включаться.
- Что-то случилось?
- Да, похоже лампочка перегорела, а я ведь только сегодня проверял, всё работало – переводя дыхание ответил парень.
- Давай выводи меня отсюда! – уверенно скомандовала Анна, почувствовав приближение приступа паники – здесь сыро, темно, страшно! И вдруг тут крысы?! Или пауки!!!
- Но, милая, здесь прекрасное место для нас двоих, надо лишь заменить лампочку, делов-то! Давай вместе поднимемся наверху, найдём подходящую лампочку и я тебе всё-таки покажу сюрприз.
Аня уже ощутимо дрожала, но согласилась.

Пара поднялась наверх, но крышка погреба оказалась закрыта с той стороны…

- Эй, это ты её закрыл? – не выдержала Аня, переходя на громкий плач.
- Заткнись, дура! – прокричал Макс, – ты же спускалась последней!
- Но… я… её неее…. зак…ры…вааааала, – вперемешку с рёвом прокричала девушка.

Погреб пропах страхом. Такой поворот в планы молодого человека никак не входил. Он, конечно, подумал, что сквозняк, теоретически, мог захлопнуть крышку, но принялся вслух и про себя бранить деда, который придумал столь небезопасную конструкцию. А девушка просто вопила и орала, но слёзы делу не помогали…

- У тебя с собой мобила? – обратился к ней Макс.
Девушка принялась отчаянно шарить у себя по карманам.
- Неа… остаааалааась… таааам… – с новой силой развопилась та.

Свои карманы молодой человек даже не проверял, он чётко помнил, как выложил свой телефон на тумбочке у зеркала.

“И я никому даже не сказал, что поеду сюда” – эта мысль, встала комом поперёк его горла, – а что если мы тут  умрём?” – бешеной каруселью пронеслось в его сознании. Он уже и думать забыл о том, что хотел какое-то время побыть в этом чудном месте со своей красавицей, один на один. Все мысли напряженно работали только над тем, как бы выбраться отсюда.
Аня всё ещё ныла на протяжении получаса. Но её плач постепенно становился всё тише.
- А я ведь никому даже не сказала, что еду к тебе на дачу, – охрипшим голосом наконец произнесла она.

В течение еще часа они просто сидели на лестнице в кромешной темноте. Аня боялась спускаться, опасаясь здоровенных крыс. Неожиданно для себя их начал бояться и Максим.

5.

Прошло несколько часов. Девушка то переходила на охрипший плач, то молчала, то причитала, обвиняя Макса во всех бедах. Молодой человек даже не оправдывался. В душе он потерял уже всякую надежду на освобождение.

Они остались один на один со своими демонами. Тишина была такой, что стук их сердец и пульсации вен были сродни взлетающему самолёту. А иногда что-то будто пробегало по полу погреба. Эти звуки сводили их с ума.

Находясь в такой нелепой ситуации, Аня вспомнила, что с детства ей всегда нравилось рисовать и фотографировать, она была без ума от созерцания сокровищ природы. “Стань актрисой, стань моделью” – диктовали ей другие, и она незаметно для себя приучилась принимать их мысли за свои. Девушка, наверное, впервые размышляла на эту тему. Именно здесь.

- Ну надо же, ещё совсем недавно я расстраивалась и плакала, завидуя Ленке, – произнесла вслух она, – хотя мне никогда не хотелось быть актрисой или моделью, а теперь я в тупике…
- Ты всегда хотела быть актрисой, – пробубнил Максим.
- Совсем нет, – отрезала она, – но я поняла это только сейчас. Это вы, вы все меня убеждали, что мне надо показывать себя, надо выезжать за счёт своей внешности. А мне по душе искусство! Это вы меня не знаете, это вы все манипулировали мной!

Максим тоже понял кое-что. Он всегда мечтал о красивой девочке рядом, но, оказавшись в тёмном подвале с еще недавно столь любимой и обожаемой им Аней, он понял, что и она, и он никогда не были настоящей парой, а лишь играли роли.
“Если бы я любил её, то был бы готов разделить свои последние минуты жизни с ней, я бы знал, что жил не зря… Но нет, наоборот, недовольно нарастает, мне противна вся эта ситуация, противна сама Аня. И всегда была противна моей душе, недаром я хотел её спрятать ото всех”… – эти мысли как откровение пронеслись в его сознание.

Однако ход его размышлений прервал подорванный голос девушки.
- Ты как хочешь, но я буду молиться Богу, только он может вызволить меня отсюда. Впредь я не буду вестись на советы окружающих, буду проживать свою жизнь сама. Только Бог нас сможет вызволить отсюда.
Раньше Максим посмеялся бы над такими словами, но сейчас было совсем не до смеха.
- Аня, ты знаешь, я тебя никогда не любил, – посчитал нужным сказать он.
Девушка снова заплакала, несколько минут молча думала и, наконец, проговорила:
- А я тебя… Никогда…

6.

Просидев энное количество часов в холодном, сыром и тёмном погребе, им стало ясно всё как Божий день. Они ни за что не оказались бы в такой ситуации, если бы жили правильно, в соответствии с желаниями души и не кормили бы своих внутренних демонов. Демонов, которые перекрывали им божественный канал с Космосом, с истинной любовью.

“О, Боже, прости меня за то, что пудрил мозги этому замечательному человеку, побудил её приехать сюда, хотел запереть её от всего мира, ну что за дебилом я был” – это была молитва Макса. Разумеется, произнесённая не вслух.

Анечка в то время тоже усердно молилась. На секунду ей показалось, что света в подвале становится всё больше. А, может, и не показалось…

7.

Заволновавшись о пропаже сына, который больше суток не отвечал на телефонные звонки, родители Макса утром решили поехать на дачу. Увидев припаркованными рядом с домом их машины, они вздохнули с облегчением. Но когда в доме они не обнаружили ребят, подозрение закралось сначала в голову Сергея Ивановича, а затем и в голову Ларисы Анатольевны.

Отец молодого человека взял фонарик, отодвинул защёлку и начал спускаться вниз, приказав своей жене ждать его наверху. Лучи света наткнулись на лежащие на лестнице недвижимые тела.

-Папа, привет, – приоткрывая один глаз, радостно воскликнул Максим, разбуженный ярким светом – Аня проснись, за нами приехали!

Разбуженная девушка радостно улыбалась, глядя на Сергея Ивановича.

“Вы – наши спасители” – эту фразу не раз и даже не десять в этот день слышали родители Максима. Конечно, это им немного льстило, но ребята спасли себя сами. Тем, что, наконец, поняли, кто они есть на самом деле и что им надо от жизни. Тем, что победили бесов внутри себя и впустили в свои души божественный свет. Тот самый свет, который побудил родителей собираться в дорогу на следующее же утро после исчезновения сына.

И пока любой человек не поймёт, кто он таков и ради чего живёт на этом свете, любой дом, любое место будет для него кошмарным. Либо свет, либо тьма – альтернатив нет.

А что выбираешь ты?

Она заливала в себя уже пятую стопку водки. Для непьющего организма – колоссальная кстати доза. Слёзы струились из глаз Ниагарским водопадом вместе с новой тушью от «Chanel». Никогда она не думала, что в 34 года будет до того жалкой и главное одинокой. Одна в своей комфортабельной двухъярусной квартире с видом на Москва-реку. Одна в холодной кровати в стиле барокко. Одна в огромном городе с заполненной номерами сим-картой и кучей друзей в соц. сети. Но нет даже плеча, на котором можно поплакаться, такого родного и сильного. А на полочках стоят купленные в магазинчиках чуть ли ни со всего земного шара всевозможные куклы Барби, в которые даже некому играть. А жизнь как песок сквозь пальцы куда-то проваливается…

Женщину трясло и лихорадило. Началась самая настоящая истерика. В голове проплывали лица тех, кого она повстречала за последние месяцы жизни. И все они в её разбушевавшемся и больном воображении (от водки в том числе) представали в образе каких-то оборотней и демонов. С кровавыми клыками, тянущие к ней свои мерзкие руки, крючковатые ногти. Ужас.

Она мечтала найти свою любовь, а получила демонов. Хотела среднестатистическую семью, ребёнка в розовой колясочке. Или в голубой. И ей было даже не важно, откуда он возьмётся – естественным ли путём или из приюта, если она уже не сможет выполнить свою детородную функцию. Ведь все её подружки уже чуть ли не бабушки. А она всю жизнь как псих-одиночка. Работа-дом, работа-дом. Всё зарабатывала на «светлое будущее».

И вот будущее наступило. Только далеко не светлое. На первый взгляд всё есть – своё жильё, безопасная и красивая машина, несколько кругленьких счетов по банкам распихано, даже свой личный стилист в наличии. Но женского счастья-то нету. Не к кому прижаться вечером, никто доброе утро не скажет и хорошего дня не пожелает, кроме большого разноцветного попугая какаду, живущего на кухне. Некому развести для неё антигриппин, когда она простудится, без сил встать с кровати. Она всё это прекрасно понимала. Как понимала и то, что жизнь свою она проиграла.

«Не будет дальше ничего, так и состарюсь я в этой барокко-кровати. Если не потеряю своё кормное место из-за этого дурацкого кризиса, черт бы его побрал, и не буду вынуждена продать всё, что нажито непосильным трудом, ради куска хлеба. Всё упустила, всё прошляпила! Да кому я теперь нужна со своим целлюлитом, когда кругом полно молодых одиноких красавиц, я же на рынке невест – третий сорт. И мужчины все настолько обмельчали, что уже тошно с ними знакомиться. Сломала их система, превратила в моральных уродов, зомби, низвергла на такой уровень, с которого обычно выше не поднимаются» – размышляла она, наливая себе ещё водки. Новый глоток почему-то, как ей показалось, отрезвил её, прояснил сознание.
«Эх, были бы сигареты, покурила бы» – подумалось ей, хотя оставила она эту скверную привычку уже лет как десять.
«Ничего не будет, ничего не будет хорошего» – пульсировало у неё в мозгу не человеческим металлическим голосом каждые 15 секунд.

Вдруг, раздался гимн России. Она начала уже громко напевать слова, как поняла, что трезвонит её мобильный. Надо взять.

- Ааалёёёё, – пьяным голосом протянула она.
- Привет, Олечка, милая. Я так соскучился по тебе! Что с голосом?– раздалось на том конце трубки.
- Ничего, я пью! – процедила она, хихикнув. Наверное, она впервые в жизни сказала мужчине, что пьёт, видимо это её рассмешило.
- Вот это да. Ты ж не пьёшь совсем, рыба моя. Чувствую, что мне необходимо срочно приехать и уложить тебя в кроватку, – заволновался он.
- Нет, не приезжай больше ни-ког-да, – делая упор на послоговом произнесении слова «никогда» заорала она, нажав на кнопку с красным телефоном.
«Пошёл в пень, в пень, в пень» – возмущалась она некоторое время, отмахиваясь от кого-то воображаемого руками.

Но сотовый начал разрываться опять. «Какой, урод, прилипчивый алчный политикан, – начала уже выругиваться Ольга, но на экране, однако, высвечивалось имя её сотрудника.

- Да, – недовольно буркнула она.
- Ольга, здравствуйте, есть свободная минутка? – поинтересовался финансовый директор её компании.
- Да – примерно тем же тоном повторила она, уже подозревая, о чём пойдёт речь.
- Ольга Юрьевна, я всё думаю о том, что с нами приключилось. И, признаться, я просто поражён, сколько лет работаем бок о бок, но всё только по работе. А тут… Я увидел вас с незнакомой стороны и меня чрезвычайно обрадовало это знакомство…
- Матвей Иосифович, не юлите, чего вы хотите? – прервала его Оля.
- Ольга, я хочу вас пригласить в ресторан, чтобы мы пообщались и побольше узнали друг друга. Как вы на это смотрите? – прокартавил, причём весьма галантно, голос на том конце провода.
- Никак, – отрезала Ольга. Я не хочу иметь с вами никаких отношений, кроме деловых, подытожила она. И опять нажала на красную кнопочку телефона.

«Эти звонки, они только подтверждают мою идею», – пронеслось у неё в голове. «Да-да, это ловушка» – догадалась она, начиная опять наматывать на кулак слёзы.

Снова звонок. Теперь уже домашний телефон атаковали. Женщина медленно поплелась к трубке и только на 8ом гудке ответила алё.

- Олечка, свет души моей. Ты завтра придёшь на службу? Завтра воскресенье. Я помню, ты собиралась – трубка говорила голосом почтенного старца.
- Святой отец, простите, но нет. Не до того.
- Ах, ничего страшного, дитя моё. Но если захочешь принести свет в храм, всегда знаешь, где меня найти – заискивающе и слишком уж вежливо пролепетал тот.

Священник был единственным, кому она сказала до свидания и пожелала всего хорошего из ранее дозвонившихся до неё. А зря. Не смотря на его седины и право на уважение, уважать его было фактически не за что. Особенно Ольге.

Как только она положила трубку, запищал домофон.
«О нет, – завопила Оля, – они не оставят меня в покое!»

Но всё-таки пошла посмотреть, кто пришёл. Перед наружней камерой стоял пухловатый мужчина. Хотя пухловатый – это мягко сказано. Он подпирал массивной красной рукой свой необъятный живот, одет был в синий спортивный костюм и держал в руке пакетик. «Наверное, притащил конфеты и водку, что ещё можно ожидать от такого гопника, поднявшегося на бизнесах в 90ые» – сразу же подумалось Оле, ещё до того, как он открыл рот.
- Олюшка, дорогая, я к тебе, – подмигнул мужик в камеру.
- Разворот на 180 градусов – скомандовала Ольга, и положила трубку домофона. Не забыв вырубить его.

Квартира дышала тишиной. Правда, недолго. «Все вон, все пошли вон», – в исступлении принялась орать Оля на весь дом и подпрыгивать от ярости чуть ли не до потолка. «Нет никакой любви, нет ничего хорошего, всё развалилось, всё летит в тартарары» – выкрикивала она, размазывая по всему лицу остатки элитной косметики. Глаза начало дико щипать, от этого слёзы только усилились. И злость на весь мир. На такой несправедливый, недоброжелательный мир. Одинокий.

«Не хочу больше жить, не хочу и не могу. Не буду. Если это не ад, то что же?» Истерика приобретала опасный оборот.

Оля одним глотком допила остатки бутылки. На миг глаза её чуть ли не вылетели из орбит. А потом заколбасило с новой силой. «Не хочу жить, а хочу умереть, у меня нет никого, все преследуют лишь меркантильные цели. Я никому не нужна, поэтому мне лучше умереть. Я не могу больше так мучиться» – проносилось в её голове в ритме американских город. Сердце нестерпимо кололо, ныло. А мозг уже был в полной отключке, оставались одни больные эмоции. Которые душили её изнутри.

Она побежала, цепляя своим махровым халатом мебель, к балкону. «Прыгнуть» – одно только это слово теперь с каждым стуком сердца доходило буквально до души. Желание прыгнуть захватило её целиком. «Всё закончится, тогда всё закончится», подумала она, уже перелетая на бегу через балконные перила 9ого этажа.

И вот полёт…

Но нужно вернуться ненадолго в прошлое, чтобы рассказать, что довело женщину средних лет Ольгу до такого отчаянного поступка.

Ровно месяц назад Ольга Юрьевна передвигалась на своей новой Хонде на работу в 8 утра. В центре уже тянулась эта городская анаконда – огромная пробка. Она даже пожалела, что выехала так рано (или поздно?). Её ужасно раздражали пробки. А кого они не раздражают? Но выводил нашу героиню из равновесия не сам факт ожидания, а взгляды на неё других женщин, которых везли на пассажирском сидении их мужчины. Ольге казалось, что эти женщины смотрели на неё с наглостью, с гордостью, типа «А вон что у меня есть, а у тебя нету, бебебе». И это уже давно превратилось в паранойю.

Также и в тот роковой день на Олю в упор пялилась какая-то «клава» с грудным ребёнком на руках. «Вот дура, – подумала про себя Ольга Юрьевна, – ребёнка надо в детском креслице перевозить». Но всё равно её взгляды так и приковывались к малышу, которого поочередно целовали то мама, то папа.

Чтобы хоть немного объехать этот затор, Оля свернула на незнакомую дорогу, которая, по идее, должна была идти параллельно нужной. Солнце в тот день было ужасно ярким, а солнечные очки, как назло, оказались забыты дома. Ольга стояла перед светофором первая, ожидая поворота с односторонней трёхполосной дороги на правую сторону дофигаполосной. Поворачивая, она засмотрелась на ещё одну парочку, проезжавшую по встречке, плюс солнце-Ярило сыграло свою зловещую роль. В итоге она незаметно для себя буквально на полколёсика выехала за разделительную линию.
Через 2 минуты она увидела в зеркале заднего вида мигающую люстру. Оказывается, в лучах утреннего яркого солнышка прятался гаишник. Он что-то начал там орать в рупор. Пришлось остановиться.

- Мадам, вы в курсе, что вы выехали на встречку да ещё и не остановились по моему требованию? – уверенно отчеканил толстый гиббон.
- Но мне… не было вас видно… в этом солнце… и не вписалась в поворот я лишь чуть-чуть… никому не помешала, – начала было оправдываться женщина.
- Правила есть правила – гаишник был немногословен и начал демонстративно заполнять протокол.

«Подумать только, меня лишают прав» – пронеслось в сознании у женщины, – езжу уже больше 10 лет, очень осторожно, а тут… И как мне теперь на работу добираться?»

К сожалению, Ольге с детства не удавалось защищать свои права, в стрессовых ситуация она неизменно впадала в ступор.
«Что, язык в жопу засунула?» – примерно так ехидничали различные агрессоры, видя, что никакого сопротивления не последует.

- А если… мы с вами… договоримся? – пыталась намекнуть Ольга, очень неуверенно.
- Ничего страшного, ну походите полгодика без машины, подумаешь, это я вас не за пьянку лишаю, – нагло отрапортовал старший лейтенант.

Через несколько минут, когда шок вроде немного спал, Ольга принялась отчаянно набирать номера всех мужчин, которые, как она полагала, могли ей помочь.

- Андрюша, привет, у меня беда. Меня хотят прав лишить за встречку, ты же депутат, не можешь мне ничем помочь?
- Олюшка, прости, но ты не вовремя, я уже почти подъехал к правительству, надо сегодня принять несколько законов, уже договорено.

Чиновник оказался бездейственным. «Конечно, получать откаты намного важнее, чем помогать несчастной, беззащитной женщине» – всхлипнула Ольга.

- Дмитрий, привет, выручай, меня гаишник за встречку сейчас прав лишает.
- Ну так дай ему денег, чё ты? – отозвался мужчина на том конце провода.
- Предлагала, да он, того, не берёт…
- Слушай, подъехал бы сам, но сейчас на фирме разбираюсь, опять товара на 300 тыс. кто-то свистнул. Да и свободных денег пока нет, чтоб помочь. Но потом – непременно.

Бизнесмена имел его бизнес. Как полагается имел.

- Отец Сергий, здравствуйте, представляете, меня гибедэдэшник сейчас прав на машину лишает, за то, что чуть-чуть заехала за разделительную полосу…
- Олечка, здравствуй. На всё воля Божия, – запел тот.
- Но ведь священники часто людей сбивают, и при этом избегают наказаний – перебила его Оля.
- И на то воля Отца Нашего…

От попа ничего другого женщина особо и не ожидала.

- Матвей Иосифович, доброе утро. Точнее не такое доброе. Ехала на работу, а меня мент остановил, за заезд на встречку прав сейчас лишает.
- Ольга Юрьевна, плохо дело. Но как он всю процедуру закончит, жду вас в офисе, надо срочный отчёт делать.

И от шефа никакой подмоги, лишь напряги.

Оля совсем было пригорюнилась, да тут вспомнила про своего бывшего однокурсника, поэта и музыканта Олега. Он частенько выручал её в прошлом и никогда не отказывал.

- Олег, привет.
- Привет! – радостно отозвался тот.
- Я в беде, меня гаишник за заезд на встречку остановил, прав лишить хочет.
- А где ты?
- Угол Ленина и Долгопрудной.
- Скоро буду, жди!

Ольга немного успокоилась и терпеливо ждала.

Через 10 минут подлетел белый субарик, в котором сидел Олег. Он подсел к ней в тачку.

- Что ты будешь делать? – спросила Оля.
- А вот сейчас увидишь! – весело подмигнул ей тот.

Через минут 5 к машине женщины вальяжно подошёл гаец. Он немного офигел, увидев в салоне мужика, которого до этого тут точно не было.

- Товарищ лейтенант, продемонстрируйте мне, пожалуйста, своё удостоверение в развёрнутом виде, я позвоню в ваш отдел и узнаю, в этом ли месте вы должны были сейчас дежурить. Или, возможно, вы тут просто дурашек снимаете чисто с коммерческой целью.
Лейтенант слегка затрясся, но не нашёл слов, чтоб ответить.

Олег между тем продолжал ментальную бомбардировку гаишнега:
- И ещё. Мне эта милая женщина поведала, что вы её остановили за наезд за разделительную полосу, у вас фото или видеофиксация сего факта имеется? Может, вам привиделось? Давайте я достану камеру и запишу все ваши ответы, – сказал Олег, демонстративно потянувшись за своей барсеткой.

И тут произошло странное – лейтенант порвал на мелкие части протокол, пожелал счастливого пути, прыгнул в свой служебный автомобиль и был таков.

Конечно, Оля была на седьмом небе от счастья, она много раз и от всего сердце благодарила своего спасителя, а он отмахивался, мол, пара пустяков. В тот день они ещё немного пообщались, и женщина, радостная как тысяча слонов, поехала на работу.

Именно этот день диафильмом промелькнул в сознании Ольги, пока она летела с балкона.

«Как хочу сейчас увидеть Олега, он самый лучший – подумала она, пролетая между 4ым и 3им этажом, – но скоро всё будет кончено, какая же дура я, люблю его, аааааааааа»

Ветер трепал её волосы и халат. “Почему мне никогда не доводилось прыгать с парашютом или хотя бы однажды решиться в парке на “Свободное падение”? – откуда ни возьми взявшаяся мысль показалась женщине страшным абсурдом, но заставила ухмыльнуться. Лететь было и страшно, и интересно, казалось, полёт длился уже несколько часов, но вот…

Ольга приземлилась на что-то мягкое, немного подпружинив в воздухе.

- С мягкой посадочкой, любимая, – подбегая к ней с огромным букетом белых роз, воскликнул Олег.

Рядом стояла машина спасателей. А приземлилась женщина ни во что иное, как в мягкий батут, расстеленный тут по всей видимости специально для неё.

Когда они уже наверху в квартире пили чай, Олег признался:

- Люблю тебя уже давным-давно, с института.
- Но почему ты мне об этом никогда не говорил?
- А что слова? В них толка мало. Мне приятнее доказывать свои чувства поступками, только ими. А наговорить можно что угодно.
- А как тебе удалось спасти меня от верной смерти? – спросила она.
- Это легко. Я почти каждый день отслеживал твои статусы в социальной сети. И вот в последние 3 дня заподозрил неладное. «I hate myself and want to die» – не самая позитивная песня в мире, а она играла у тебя чаще других. Тогда я принял решение дежурить у твоего дома.
Сегодня видел, что заходил этот жирный бизнесмен, слышал твой голос. Всалатный. Сразу всё понял. Вот и вызвал спасателей. Ну а когда ты появилась на балконе, сразу подумал, что не цветы полить пришла. Приказал им растянуть батут и ловить столь ценный груз…

По радио заиграла песня, которую Ольга раньше не слышала.

Смысл в ней был примерно такой: в одинокие и больные минуты всегда есть кто-то, кто любит и ждёт именно тебя. Возможно, он просто не говорит тебя об этом. Но ты помни. Живи. Тебя любят. И жизнь прекрасна. Ляляля.

- Какая прекрасная песня! – воскликнула она.
- Её написал я, – скромненько так произнёс Олег.